Революционная петро-агрессия – попытка концептуализации

  • Главная
  • Важное
  • Революционная петро-агрессия – попытка концептуализации

В статье рассматривается концепция «революционной петроагрессии». Данные указывают на то, что, во-первых, революционные государства бывают крайне агрессивны на внешнеполитической арене, во-вторых, государства, переживающие приток средств от продажи нефти и газа также бывают крайне агрессивны на внешнеполитической арене. Это позволяет предположить, что революционные государства, переживающие приток нефтедолларов, будут особенно агрессивны. Агрессивность революционных государств в статье объясняется следующими моментами. Во-первых, революция является универсальным селектором риск-толерантных и агрессивных политических лидеров. Во-вторых, революции часто сопутствует идеология, призывающая к революционному переустройству мира. В-третьих, революция уничтожает механизм подотчетности политического лидера населению, что позволяет ему предпринимать более агрессивные шаги на внешнеполитической арене.

Автор статьи – Сергей Лебедев, кандидат политических наук, старший преподаватель кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики ФМОПиЗР РГГУ, преподаватель ИГСУ РАНХиГС.

Говоря об агрессивности петрогосударств, следует отметить, что в литературе отмечается очевидная взаимосвязь между повышением материального благополучия государства и ассертивностью его поведения на внешнеполитической арене. Более глубоко на этот вопрос позволяет взглянуть «структурная теория агрессии», которая постулирует, что статусный кливаж – разрыв между возможностями государства в различных сферах (геополитической и экономической) ведет к стремлению этот кливаж компенсировать.

Предположение, что революционные петрогосударства максимально склонны к внешнеполитической агрессии, тестируется на трех кейсах.

Во-первых, рассматривается кейс Ирака при Саддаме Хусейне. Демонстрируется, что Саддам Хусейн был агрессивным и риск-толерантным лидером, который не стеснялся применять насилие в своей внутренней и внешней политике. Можно отметить как минимум две геополитических авантюры, на которые решился Саддам Хусейн в период высокого уровня цен на нефть – это война с Ираном и вторжение в Кувейт.

Во-вторых, рассматривается кейс революционного Ирана. Поступления от экспорта нефти и газа позволили революционной республике принять ряд агрессивных внешнеполитических шагов, включая захват заложников в американском посольстве.

В-третьих, рассматривается кейс Венесуэлы при Уго Чавесе. Несмотря на отсутствие прямой политической революции, в стране по факту имела место «белая революция» сверху.

Петрогосударства являются наиболее агрессивным государствами на международной арене [1]. К примеру, исследования К. Хендрикса [2] показывают, что петрогосударства в 1,3 раза чаще вступают в конфликты при цене на нефть, превышающей 60 долларов за баррель. Дж. Колган в своих работах [3] подчеркивает, что особо агрессивными являются революционные правительства, контролирующие нефтегазовый бизнес и испытывающие приток средств от продажи углеводородов. Отсюда и термин «петро‑агрессия» (petroleum – нефть). Дж. Колган исследовал военные конфликты в 170 государствах с 1945 по 2001 год. Его исследование показало, что петрогосударства в 3,5 раза чаще начинают конфликты по сравнению с «обычными государствами». Более того, страны, чьи доходы от экспорта углеводородов превышают 10%, – наиболее милитаризованные государства.

Другие исследования также показывают, что революционные государства бывают необычайно агрессивны в своей внешней политике. В первую очередь, стоит отметить работу Т. Скочпол «Социальные революции и массовая военная мобилизация», опубликованную в 1988 году [4] . В этом же году схожую работу опубликовал известный теоретик революционных процессов Т. Гурр – «Война, революция и рост коэрсивного государства» [5] . Также следует упомянуть работу З. Маоза «Внутриполитические истоки глобальных изменений» [6] и Дж. Голдстоуна «Революция, война и безопасность» [7] . Стоит обратить внимание на работу Ст. Уолта «Революция и война» [8] . В этих произведениях прослеживается идея, что революционные правительства склонны к развязыванию войн.

Таким образом, можно идентифицировать два «предиктора» агрессивного поведения государства на внешнеполитической арене – это «революционность» правительства и статус «петрогосударства» [9] .

[1] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 2.
[2] Hendrix C.S. Oil Prices and Interstate Conflict Behavior. – Peterson Institute for International Economics Working Paper. 2014. No 14-3. Р. 10.
[3] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 200.
[4] Skocpol T. Social revolutions and mass military mobilization. – World Politics: A Quarterly Journal of International Relations. 1988. No 40(2). P. 147–168.
[5] Gurr Ted R. War, revolution, and the growth of the coercive state. – Comparative Political Studies. 1988. No 21(1). P. 45.
[6] Maoz Zeev. 1996. Domestic Sources of Global Change. Ann Arbor: University of Michigan Press.
[7] Goldstone Jack A. Revolution, war, and security. – Security Studies. 1997. No 6(2). P. 127–151.
[8] Walt Stephen M. 1996. Revolution and War. Ithaca: Cornell University Press.
[9] Существуют разные подходы к определению петрогосудартсва, но большинство авторов сходится на том, что петрогосударство – страна, в которой доля нефти и газа превышает 10% ВВП.

Революционное правительство и внешнеполитическая агрессия

Представляется, что для дальнейших рассуждений необходимо дать дефиницию понятия «революция». С. Уолт определяет революцию как «разрушение существующего государственного строя членами социума и создание нового политического порядка» [10] . Важным замечанием является тот факт, что революция может быть «белой», то есть запущенной сверху демократически избранным политиком, как это будет в дальнейшем показано в кейсе Венесуэлы.

Революционные правительства, как показывает анализ литературы, более агрессивны во внешней политике.

Этому можно дать несколько объяснений:

– во-первых, революция – это особый механизм селекции политических лидеров, который благоприятствуют лидерам с высокой толерантностью к риску и способностью к агрессивным действиям. Представляется очевидным, что лидер революции рискует значительно больше, чем демократически избираемый политик. В случае неудачи ему угрожает смерть или тюремное заключение. Политик, идущий к власти демократическим путем, обычно рискует только поражением на выборах;

– во-вторых, достаточно часто революционные идеологии призывают к переустройству всего мира на новых началах или, по крайней мере, его части. В качестве примера можно привести панарабизм, исповедуемый революционным президентом Египта Насером, или исламский республиканизм революционного лидера Ирана аятоллы Хомейни. Революционная идеология, так или иначе, затрагивает другие страны. В частности, одним из важнейших решений Насера была национализация Суэцкого канала, что спровоцировало серьезный международный кризис;

– в-третьих, в результате революции и слома предыдущей политической архитектуры уничтожаются механизмы подотчетности политического лидера, что «развязывает ему руки» и позволяет перейти к агрессивным шагам на внешнеполитической арене.

[10] Walt Stephen M. 1996. Revolution and War. Ithaca: Cornell University Press. P. 12.

Петрогосударства и внешнеполитическая агрессия

Агрессивность петрогосударств может иметь несколько объяснений. Самое очевидное – приток нефтедолларов вызывают «петроманию» [11] у лидеров страны, ощущение всемогущества и вседозволенности. Т. Карл иллюстрирует это с помощью примера президентства Карлоса Андреа Переса, пришедшегося на период нефтяного бума в Венесуэле. По свидетельствам очевидцев, он часто восклицал: «Мы собираемся изменить мир» [12]. Иными словами, как отмечает Гидеон Роуз«повышение материального благополучия ведет к соответствующему росту амбиций и масштаба внешнеполитической активности страны, уменьшение благополучия ведет к снижению активности» [13].

Более сложное объяснение предлагает концепция «структурной теории агрессии», сконструированная норвежским социологом Й. Галтунгом [14] . Согласно этой теории, одной из причин внешнеполитической агрессии может быть «статусный кливаж», то есть разрыв между экономическими и политическими возможностями государства. Видя, что геополитические возможности отстают от экономических, лидеры государств испытывают фрустрацию и решаются на агрессивные внешнеполитические шаги, чтобы «выровнять» экономический и геополитический статус государства. Эта концепция позволяет объяснить, почему государства, переживающие приток нефтедолларов, решаются на агрессивные шаги на внешнеполитической арене или просто используют различные механизмы внешнеполитического самоутверждения – например, Мексика в период высоких цен на нефть предложила «Глобальный энергетический план», направленный на регулирование мировых рынков.

Структурную теорию агрессии хорошо объясняет кейс Японии, которую политологи называют «фрустрированная держава» [15] , так как она является великой экономической державой, но очень ограничена в контексте своих военных возможностей.

Также существует большой массив литературы, который указывает на то, что в петрогосударствах правительство неподотчетно населению. Не углубляясь в детали, следует отметить, что большинство исследователей объясняет это «политикой рантье»: перераспределением части доходов в пользу населения в обмен на политическую пассивность [16]. Это позволяет политикам проводить, в том числе, дорогостоящую и агрессивную внешнюю политику. К примеру, полковник Муаммар Каддафи мог позволить себе поражение в чадско-ливийской войне и финансирование за государственный счет как минимум 30 повстанческих армий, не опасаясь потери власти.

[11] Karl T.L. 1997. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press, Р. 67.
[12] Karl T.L. 1997. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press, Р. 71.
[13] Rose G. Neoclassical Realism and Theories of Foreign Policy. – World Politics. 1998. No 51(1). Р. 167.
[14] Galtung Johan. A structural theory of aggression. – Journal of Peace Research. 1964. No 1(2). P. 95- 119.
[15] Suzuki Shogo. Seeking “Legitimate” Great Power Status in Post Cold War International Society: China’s and Japan’s Participation in UNPKO. – International Relations. 2008. No 22(1). P. 45–63.
[16] См., например, Bellin Eva. The robustness of authoritarianism in the Middle East. – Comparative Politics. 2004. No 36(2). P. 139–157. Goldberg Ellis, Erik Wibbels, Eric Mvukiyehe. Lessons from strange cases: democracy, development, and the resource curse in the U.S. states. – Comparative Political Studies. 2008. No 41(4–5). P. 477–514. Morrison Kevin. Oil, non-tax revenue, and the redistributional foundations of regime stability. –International Organization. 2009. No 63. P. 107–138. Ross Michael L. 2012. The Oil Curse: How Petroleum Wealth Shapes the Development of Nations. Princeton University Press. Ulfelder J. 2007. Natural-resource wealth and the survival of autocracy. Political Studies. No 40(8). P. 995.

Революционная петро-агрессия

Таким образом, можно сделать достаточно уверенный вывод, что революционное правительство петрогосударства будет склонно к геополитическим авантюрам. Это следует как из самих свойств революционных правительств (повышенная терпимость к рискам и агрессивность ЛПР, например), так и из свойств петрогосударств.

Суммируем вышеизложенное в таблице.

Таблица 1. Вероятность международного конфликта [17]

[17] Дж. Колган строит схожу по смыслу таблицу в своей книге «Петроагрессия», однако он оценивает вероятность конфликта в «нереволюционном» петрогосударстве как низкую, что не совсем корректно.

Как уже отмечалось выше, в революционном петрогосударстве вероятность международного конфликта наиболее высока. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, рассмотрим несколько исторических кейсов.

Photograph: Henri Bureau/Sygma/Corbis

Кейс 1. Ирак при Саддаме Хусейне

17 июля 1968 года партия Баас пришла к власти в Ираке в результате бескровного переворота. В качестве нового органа политического управления был сформирован Совет революционного командования во главе с Хасаном аль-Бакром. Саддам Хусейн, родственник аль-Бакра, занял вторые по значимости посты в государстве. В течение 11 лет – до 1979 года ‑ Саддам Хусейн готовил постепенное отстранение аль-Бакра, сосредотачивая в своих руках все больше власти. Этому соответствовал период высоких цен на нефть, что позволяло Саддаму Хусейну выстраивать неопатримониальные патронажные сети. В 1976 году Хусейн подчинил себе армию, несмотря на отсутствие военного опыта. В 1977 году он сосредоточил в своих руках контроль над нефтегазовой индустрией Ирака, что дало ему ценнейший экономический ресурс. Также в этом году он сумел провести в Совет Революционного Командования Ирака своих бывших товарищей по революционному подполью. В июле 1979 года Саддам Хусейн убедил аль-Бакра отказаться от своего поста и передать всю полноту власти Хусейну.

Вслед за этим сразу последовали крайне жесткие репрессии. Одна треть Совета революционного командования была казнена, равно как и 500 высокопоставленных членов партии Баас [18] . При этом Саддам Хусейн заставил других членов партии участвовать в расстреле приговоренных к смерти [19] . Видеопленки с заседания, где поочередно зачитываются имена «виновных в заговоре» и к ним по очереди подходят представители спецслужб, и выводят их из зала, были разосланы во все посольства Ирака. Так новый правитель послал сигнал, чтобы ни у кого не осталось сомнений ‑ выступая против его власти, ты обрекаешь себя на смерть или тюремное заключение.

Первой геополитической авантюрой Саддама Хусейна стала война с Ираном. В 1979 году в этой стране произошла исламская революция, которая привела к тому, что власть перешла к аятолле Хомейни. Саддам Хусейн воспринимал эту революцию одновременно как опасность и как возможность. Хомейни долгое время находился на иракской территории и пытался поднять местных шиитов против правящего режима. Поэтому в 1978 году ему было приказано покинуть территорию Ирака.

Саддам Хусейн опасался, что иранская революция распространится на иракских шиитов. Однако также он воспринимал иранскую революцию как возможность захватить контроль над рекой Шатт-эль-Араб, а также подчинить нефтеносную провинцию Кузестан. Не исключено, что также Саддам Хусейн хотел занять место Насера и позиционировать себя как лидера арабского мира. Таким образом, выгоды от вторжения в Иран перевешивали риски. Вторжение началось 22 сентября 1980 года. Война была исключительно кровавой – по разным оценкам, с обеих сторон в ней погибло до 600 тысяч человек. В 1984 году стороны перешли к тому, что эксперты называют «войной танкеров» – Ирак и Иран стремились задержать танкеры враждебного государства, чтобы лишить друг друга военных ресурсов. В итоге это привело к вмешательству США в 1987 году. В итоге война закончилась сохранением фактического статус-кво, что не помешало Саддаму Хусейну объявить себя победителем во внутренней пропаганде.

Второй геополитической авантюрой Саддама Хусейна стало вторжение в Кувейт в 1990 году. Эта война достаточно хорошо изучена политическими историками [20] и называются как минимум 3 причины, которые подтолкнули Саддама Хусейна к вторжению в Кувейт:

– во-первых, в отличие от других арабских государств, Кувейт отказался списывать иракский военный долг. Также Ирак считал, что Кувейт сознательно занимается перепроизводством нефти, чтобы обрушить мировые цены и обанкротить Багдад;

– во-вторых, Ирак привлекали богатства Кувейта – его нефть и золотые резервы. Захватив Кувейт, Ирак потеснил бы Саудовскую Аравию в качестве первого в мире производителя углеводородов;

– в-третьих, завоевание Кувейта позволило бы Ираку упрочить свои позиции в ОПЕК и в целом претендовать на лидерство в арабском мире.

Как известно, Ирак достаточно легко разбил вооруженные силы Кувейта и оккупировал страну. Оккупация длилась более полугода – до вмешательства сил международной коалиции и последующей Войны в Персидском Заливе.

Интересно отметить, что Саддам Хусейн считал себя победителем в конфликте – Джордж Буш-старший проиграл выборы 1992 года, а иракский диктатор остался у власти.

В последующие годы иракский диктатор в большей степени укреплял свою личную власть внутри страны – в частности, жестоко подавил восстание шиитов. Однако полностью от внешнеполитических авантюр он не отказался, в частности, считается, что в 1993 году по его приказу было организовано неудачное покушение на экс-президента США Джорджа Буша-старшего [21] . В дальнейшем Ирак участвовал в ряде приграничных конфликтов, однако больше не предпринимал никаких масштабных шагов. Это можно объяснить тем, что с 1990 года в мировых ценах на нефть наблюдался устойчивый нисходящий тренд – если в 1990 году они превышали 42 доллара, то к 1998 составили чуть более 18 долларов за баррель.

[18] Khalil Samir. 1990. Republic of Fear: The Inside Story of Saddam’s Iraq. New York: Pantheon Books.
[19] Sciolino Elaine. 1991. The Outlaw State: Saddam Hussein’s Quest for Power and the Gulf Crisis. New York: Wiley.
[20] См., например, Alfonsi Christian. 2006. Circle in the Sand: Why We Went Back to Iraq. New York: Doubleday. Bulloch John, Harvey Morris. 1991. Saddam’s War: The Origins of the Kuwait Conflict and the International Response. London: Faber & Faber. Woods Kevin M., David D. Palkki, Mark E. Stout. 2011. The Saddam Tapes: The Inner Workings of a Tyrant’s Regime, 1978–2001. Cambridge University Press.
[21] Von Drehle David, R. Jeffrey Smith. 1993. U.S. strikes Iraq for plot to kill Bush. Washington Post: A01.

Саддам Хусейн как агрессивный и риск-толерантный революционный лидер

Данные указывают на то, что Саддам Хусейн был крайне агрессивным, терпимым к риску и безжалостным политиком. По свидетельствам очевидцев, в молодости он был «местным хулиганом», ходившим по району с железным штырем. Он неоднократно сидел в тюрьмах – первый раз его посадили в 1958. Достаточно скоро его выпустили, и по освобождению он первым делом предпринял попытку покушения на президента Касема. Своей жестокостью и игнорированием опасности он быстро завоевал место секретаря партии Баас. В 1964 году его снова приговорили к тюремному заключению, в 1967 году он сумел сбежать и через некоторое время начал готовить государственный переворот. Следует особо подчеркнуть, что иракская политика была крайне рискованной – многие политики заканчивали свою жизнь в тюрьме или были расстреляны. Поэтому иракская политика была универсальным селектором риск-толерантных и агрессивных лидеров.

Пожалуй, жестокость Саддама Хусейна лучше всего иллюстрирует следующий кейс: в середине 1990-х его зятья бежали в Иорданию. Через некоторое время он уговорил их вернуться, пообещав им полную безопасность. Однако он не сдержал своего слова. Он заставил своих дочерей развестись с ними, а самих зятьев расстрелял [22] . По некоторым свидетельствам, их трупы были привязаны к машинам и их целый день возили по Багдаду.

[22] Казнeн на рассвете. В Ираке приведeн в исполнение смертный приговор Саддаму Хусейну. – Первый канал. 30.12.2006. URL: https://www.1tv.ru/news/2006-12-30/216127-kaznen_na_rassvete_v_irake_priveden_v_ispolnenie_smertnyy_prigovor_saddamu_huseynu (проверено 8.12.2021).

Иракская революция уничтожила механизм сдержек и противовесов

Результатом прихода партии Баас к власти стал уничтожение формальных институтов сдержек и противовесов. Конституция Ирака 1925 года утверждала, что король может объявить войну только с одобрения Совета Министров и заключить мирный договор, только если его ратифицирует парламент. Более того, закон запрещал введение новых налогов без одобрения парламента. Это означало, что король не сможет при желании профинансировать военную кампанию без контроля со стороны представительного органа. Эта система сдержек и противовесов работала достаточно удовлетворительно.

Серия государственных переворотов в середине XX-го века привела к совершенному слому системы сдержек и противовесов. Вновь учрежденные государственные органы были продолжением воли Саддама Хусейна. Иракская Национальная Ассамблея была марионеточным парламентом. Высший государственный орган – Совет революционного командования – был наполнен людьми, лояльными Саддаму Хусейну.

Взаимосвязь нефти и иракских геополитических авантюр

Ирак при правлении Саддама Хусейна был петрогосударством. С 1958 года 80% доходов государства имели углеводородный характер. Публикация экономической статистики по нефтегазовому сектору была уголовным преступлением [23] , поэтому о реальных потоках нефтедолларов можно судить только по косвенным признакам. Захватив контроль над нефтегазовым сектором экономики, Саддам Хусейн использовал его для финансирования своих геополитических амбиций. К примеру, во время войны с Ираном правительство Саддама Хусейна платило семьям погибших солдат 10 тысяч динаров. Нефтедоллары также пошли на масштабную закупку вооружений: к 1980 году ежегодные оборонные расходы Ирака составляли 15 миллиардов долларов [24] . К 1985 году Ирак отвечал за 10% мировых закупок вооружения [25] .

[23] Tripp Charles. 2002. A History of Iraq. Cambridge University Press.
[24] Там же, с. 238.
[25] Sciolino Elaine. 1991. The Outlaw State: Saddam Hussein’s Quest for Power and the Gulf Crisis. New York: Wiley. P.141.

Photo: AP / Michel Lipchitz

Кейс 2. Революционный Иран

Придя к власти в Иране и свергнув шаха, аятолла Хомейни имплементировал достаточно агрессивную внешнюю политику. С одной стороны, Хомейни пытался оспорить лидерство Саудовской Аравии в мусульманском мире (шиитская квази-демократия против суннитской монархии), с другой – бросить вызов всему секулярному западном миру. Хомейни считал, что королевская семья Саудитов коррумпирована и, по сути, тесно сотрудничает с врагами ислама. При этом Хомейни отвергал саму идею монархического правления и считал, что она чужда исламской политической культуре – тезис, в высшей степени дискутабельный. Хомейни планировал достаточно активно «экспортировать» шиитскую идеологию в рамках региона (в частности, он взвывал к шиитским меньшинствам в Саудовской Аравии и призывал их к протестами против суннитских властей), но еще в большей степени он планировал сплотить исламский мир против «коллективного Запада». Антиамериканские лозунги были крайне характерны для исламской революции.

Среди внешнеполитических событий в первую очередь следует упомянуть захват заложников в американском посольстве в ноябре 1979 года. Иранские студенты ворвались в здание и взяли в заложники часть персонала посольства. И, хотя считается, что изначально Хомейни ничего не знал об этих приготовлениях, в дальнейшем им было принято решение поддержать происходящее.

В первую очередь, акт захвата посольства поддерживался практически всем населениям Ирана, поэтому поддерживая их, Хомейни повышал свою легитимность и демонстрировал, что его режим готов бороться с «коллективным Западом» любыми способами. Во-вторых, в ходе штурма посольства были захвачены секретные документы американской администрации. Их изучение и публикация, во-первых, выставили США в не лучшем свете, а во-вторых, позволила определить, кто из иранского политического руководства контактирует с американской стороной. В-третьих, не за горами был декабрьский конституционный референдум, на котором должна была быть формально учреждена исламская республика. Наконец, изучение документов посольства позволило собрать информацию о возможных готовящихся операциях против нового иранского режима.

Спустя несколько дней после начала кризиса с заложниками, Хомейни принял решение оказать захватчикам всю полноту своей поддержки. Для начала он отправил к студентам своего сподвижника Мохаммада Хоениху. Таким образом, он продемонстрировал иранскому сообществу и мировому сообществу, что поддерживает это, по сути, грубейшее нарушение норм международного права. Скорее всего, Хомейни сознавал, что идет на серьезнейший риск – ответный удар со стороны США ‑ но для него это был просчитанный риск. Американская операция Орлиный Коготь, которая должна была спасти заложников, провалилась. Таким образом, Хомейни сумел повысить свою легитимность внутри страны и публично унизить США. Интересно отметить, что вскоре после провала операции Иран начал переговоры о возвращении заложников. В том числе, США были вынуждены разморозить иранские активы на 8 миллиардов долларов. Интересной зарисовкой является тот факт, что заложники были отпущены через 20 минут после того, как президент Рейган принес присягу. Это был «добивающий удар» по репутации президента Картера со стороны Хомейни.

Второе внешнеполитическое событие, заслуживающее внимание, – это уже упоминавшаяся война Ирака и Ирана. Безусловно, Ирак был нападающей стороной. Однако Хомейни решил использовать ситуацию для продвижения революционной повестки в регионе. Он придал этой войне религиозный оттенок – это была не война Ирана и Ирака, а война исламского правительства против светского режима [26] . Это выглядело особенно правдоподобно на фоне того, что западные государства в этой войне поддерживали Ирак. Более того, Иран обладал абсолютным превосходством в живой силе, поэтому чаша весов достаточно быстро начала склоняться в пользу Тегерана. Саддам Хусейн несколько раз просил мира – в декабре 1981, в апреле 1982 и в июне 1982 года [27] . Однако Тегеран последовательно отвергал эти просьбы. Помирить враждующие стороны пытались и международные структуры, однако Иран опять же не устраивали условия. В частности, Лига Арабских Государств предложила (преимущественно, за счет Саудовской Аравии) выплатить Ирану военные репарации в размере 70 миллиардов долларов. Иран отверг это предложение. В итоге война продолжалась еще несколько лет, и Иран не получил по ее итогам ни территориальных приобретений, ни репараций. Иными словами, он выиграл бы гораздо больше, согласись официальный Тегеран на предложение ЛАГ.

Наконец, среди агрессивных шагов Ирана на внешнеполитической арене можно назвать стремление обладать ядерным оружием. Иран настаивает на то, что его ядерная программа имеет мирные цели, однако большинство международных наблюдателей придерживаются другой точки зрения.

[26] Menashri David. 1990. Iran: A Decade of War and Revolution. New York: Holmes & Meier.
[27] Hiro Dilip. 1985. Iran under the Ayatollahs. London: Routledge & K. Paul. P.208-211.

Аятолла Хомейни как агрессивный и риск-толерантный революционный лидер

Иранская политика 1960-1970-х годов была достаточно рискованным занятием. Проповедуя против монархического правления и конкретно против шаха Реза Пехлеви, аятолла Хомейни рисковал смертной казнью. Именно поэтому другие представители шиитского духовенства дали ему титул Великого Аятоллы (марджа ат-таклид). Дело в том, что в иранской Конституции был прямой запрет на казнь великих аятолл. Однако Хомейни пришлось бежать из Ирана в соседний Ирак, где он продолжил свои проповеди, которые уже вызвали неудовольствие иракских властей. Вернувшись в Иран, аятолла Хомейни смог канализировать народное возмущение и использовать его для своих целей. Как показывает ситуация с захватом заложников в американском посольстве, он был готов идти на риски и во внешней политике [28].

[28] Moin Baqer. 2000. Khomeini: Life of the Ayatollah. New York: Macmillan.

Иранская революция уничтожила механизм сдержек и противовесов

Придя к власти, аятолла Хомейни наделил себя невиданными полномочиями. Его основной титул – Верховный религиозный лидер (рахбар) давал ему следующие полномочия:

– подписывать указ о назначении демократически избранного Президента;
– контролировать и назначать членов Высшего Совета Национальной Безопасности;
– контролировать и назначать верховное командование вооруженных сил Ирана;
– назначать половину членов Совета Стражей, которые могут наложить вето на любые принятые Парламентом (мейджлисом) законы;
– контролировать и назначать глав судебной власти.

Иными словами, рахбар получил полномочия, которые превышали полномочия правившего до него шаха. Что особенно интересно, аятолла Хомейни провозгласил принцип маслахат («интерес», «целесообразность»), согласно которому сохранение исламского правления ставилось выше других исламских норм. Это означало, что по факту аятолла Хомейни мог приостановить действия некоторых норм ислама во имя целей с сохранения исламского правления. Иными словами, нормы исламского права были подчинены политической целесообразности [29] .

[29] Усманов Р.Х. Реализация принципов исламского государства в современной Исламской республике Иран. – Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/realizatsiya-printsipov-islamskogo-gosudarstva-v-sovremennoy-islamskoy-respublike-iran/viewer (проверено 8.12.2021).

Взаимосвязь нефти и иранских геополитических авантюр

Аятолла Хомейни, судя по всему, четко осознавал, что нефть – это «канал жизни» для исламской республики. В пользу этого говорит тот факт, что правительство Хомейни продолжило торговать нефтью с Западом, вопреки своему популистскому обещанию прекратить любые отношения с западными государствами [30] . К 1982 году иранская нефтяная индустрия производила ежедневно 2,4 миллиона баррелей – этого было достаточно для того, чтобы финансировать геополитические амбиции Хомейни. Иран и по настоящий день использует доходы от нефти для финансирования армии, военных разработок, а также в целях популистской политики.

[30] Bakhash S. 1982. The Politics of Oil and Revolution in Iran: A Staff Paper. Washington, DC: Brookings Institution Press.

Photo: AFP.com

Кейс 3. Боливарианская Венесуэла

Третий кейс был сознательно выбран за пределами Ближнего Востока, так как в противном случае можно было бы предположить, что «революционная петроагрессия» связана исключительно со спецификой политической культуры данного региона и особой архитектуры региональных отношений. Это обуславливает необходимость рассмотрения страны за пределами региона.

Кейс Венесуэлы еще сложнее тем, что в случае Венесуэлы речь идет, по сути, о «белой революции», то есть революции, запущенной сверху. В 1992 году Уго Чавес пытался организовать государственный переворот, но потерпел неудачу и провел несколько лет в заключении. Однако его фигура за это время стала очень популярной в Венесуэле [31] , что позволило ему в 1999 году прийти к власти демократическим ненасильственным путем. Придя к власти, он заявил, что «проведет необходимые демократические реформы» [32] . По сути, он запустил «революцию сверху», коренным образом переделав венесуэльский политический ландшафт. Ключевым шагом была конституционная реформа. Предыдущая Конституция ограничивала президентский срок 5 годами и запрещала переизбрание. В новой редакции президентский срок составил 6 лет, и переизбрание было возможным. Двухпалатный Конгресс был заменен однопалатной Национальной Ассамблеей. Новая Конституция также снижала политическую независимость ЦБ Венесуэлы и отменяла парламентский контроль за армией. Это позволяло Уго Чавесу назначать на ключевые посты лояльных ему генералов. К 2001 году, генеральско-адмиральский корпус Венесуэлы превышал корпуса Мексики и Аргентины вместе взятых. Конституция также изменила название страны: Венесуэла отныне называлась Боливарианская Республика Венесуэла. Это была очевидная отсылка к латиноамериканскому борцу за независимость Симону Боливару [33] , которая очевидным образом противопоставляла страну неолиберальному порядку. Основой идеологии боливаризма стал, в первую очередь, антиимпериализм (то есть борьба с США, Западом и западными компаниями), прямая демократия (вынесение вопросов на референдумы) и национализация (в первую очередь ‑ нефтегазовой отрасли).

Здесь уместно возражение – при Чавесе Венесуэла не участвовала в крупных военных конфликтах. Этот тезис ставит под сомнение саму концепцию «революционной петроагрессии». Однако следует отметить две вещи: во‑первых, для Венесуэлы было немыслимо прямое военное столкновение со своим главным объектом критики – США или любой другой западной державой. Более того, как отмечает Дж. Колган, внешнеполитическая культура Венесуэлы была достаточно миролюбивой, страна не участвовала в военных конфликтах с момента борьбы за независимость в 19ом веке [34] .

Однако о росте агрессивности можно судить по другим признакам:

– во-первых, Уго Чавес начал создавать «антизападную коалицию», нанося государственные визиты в страны – противники США ‑ Сирию, Ливию, Иран, Никарагуа, Беларусь и Ирак. В контексте Ирака стоит отметить, что Чавес был первым главой государства, посетившим Багдад в 2000 году с 1990 года и встретившимся с Саддамом Хусейном [35] ;

– во-вторых, Уго Чавес повышал оборонные расходы. За 5 лет штат венесуэльского Министерства Обороны вырос на 57% [36] . Если в 2002 году в венесуэльская армия насчитывала 100 тысяч человек, то к 2008 году в ней уже было 250 тысяч человек. Также Венесуэла активно закупала вооружение у противников США – в частности, у Китая. По оценкам США, армия Венесуэлы в 3-4 раза превышала размеры, необходимые для защиты рубежей [37] ;

– в-третьих, Венесуэла напрямую поддерживала экстремистскую группировку FARC на территории Колумбии – одного из ключевых союзников США в Латинской Америке. По данным Колумбии, Венесуэла выделила группировке 300 миллионов долларов и помогла получить 50 килограмм урана для создания «грязной бомбы». При этом, правда, не исключается, что FARC собирались перепродать уран третьей стороне [38] . В 2008 году, когда власти Колумбии всерьез попытались покончить с FARC, Венесуэла сосредоточила на границе военную технику, что привело к крупнейшему дипломатическому кризису в регионе [39] ;

– в-четвертых, Венесуэла регулярно проводила военные учения, которые «нервировали» США.

[31] Когда его арестовали, его заставили по телевизору призвать своих сторонников сложить оружие. В своем выступлении он использовал фразу «на время» (por ahora) – сложить оружие на время, что сделало его очень популярным.[32] Marcano Cristina, Alberto Barrera Tyszka. 2007. Hugo Chávez: The Definitive Biography of Venezuela’s Controversial President. New York: Random House. P. 127.
[33] Collins S. D. 2005. Breaking the mold? Venezuela’s defiance of the neoliberal agenda. – New Political Science. No 27(3). P. 367–395.
[34] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 216.
[35] 60 лет назад родился Уго Чавес. – Москва 24. 28.07.2014. URL: https://www.m24.ru/articles/utraty/28072014/51487 (проверено 8.12.2021).
[36] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 209.
[37] Venezuela: Political Conditions and US Policy. Washington, DC: Congressional Research Service. 2008.
[38] Venezuelan troops mobilise as Farc dispute nears boiling point. – The Guardian. 4.03.2008. URL: https://www.theguardian.com/world/2008/mar/04/colo… (accessed 8.12.2021).
[9] Венесуэла, Колумбия и Эквадор прекращают конфликт. – РБК. 8.03.2008. URL: https://www.rbc.ru/politics/08/03/2008/5703cb899a7… (проверено 8.12.2021).

Уго Чавес как агрессивный и риск-толерантный лидер

Как уже отмечалось выше, Уго Чавес попытался организовать государственный переворот в начале 1990-х. И, хотя он пришел к власти демократическим путем, очевидно, что он был готов идти на серьезные риски. Один из его сподвижников позже говорил, что Уго Чавес «живет в объятиях паранойи, связанной с удержанием власти. Удержание власти – это его персональный Ад, он постоянно будто бы находится на войне» [40] .

[40] Marcano Cristina, Alberto Barrera Tyszka. 2007. Hugo Chávez: The Definitive Biography of Venezuela’s Controversial President. New York: Random House. P. 275.

Боливарианская революция уничтожила механизм сдержек и противовесов

Как уже отмечалось выше, придя к власти, Чавес провел конституционную реформу, которая сильно расширила президентские полномочия. Помимо контроля над судами и вооруженными силами, Чавес также получил доступ к внебюджетным счетам, через которые «прокачивались» нефтяные деньги. Это позволило ему сосредоточить колоссальную личную власть по сравнению с предшествовавшими венесуэльскими президентами.

Взаимосвязь нефти и венесуэльских геополитических авантюр

Нефть влияла на внешнюю политику Уго Чавеса тремя способами:
– во‑первых, он был финансовым донором многочисленных проектов. Предположительно, за период с 2002 по 2007 он выделил 30 странам финансовую помощь в размере 37 миллиардов долларов [41] ;
– во‑вторых, Уго Чавес использовал поставки нефти по низким ценам как способ привлечения союзников и ресурсов. К примеру, Венесуэла поставляла дешевую нефть Кубе в обмен на услуги кубинской медицины (очень развитый сектор на Кубе) [42] ;
– в-третьих, Чавес как бы «взял в заложники» инвестиции иностранных компаний в венесуэльский нефтяной сектор и диктовал свои условия. В целом нефть очень сильно влияла на внешнеполитическое поведение Венесуэлы – как отмечает Дж. Колган – «по мере того, как росли нефтяные цены и выручки, менялось поведение Венесуэлы: росли оборонные расходы, дипломатия становилась более агрессивной, отношение к американским и европейским нефтяным компаниям становилось жестче» [43] .

[41] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 213.
[42] Там же
[43] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 221.

Суммируем данные трех рассмотренных кейсов в таблице.

Таким образом, можно заключить, что рассмотренные примеры позволяют говорить о том, что «революционная петро-агрессия» – существующий феномен. Петрогосударство, в котором произошла революция, является агрессивным игроком на внешнеполитической арене.

Заключение

Подводя итоги, следует отметить следующие моменты.

Революционная петроагрессия – реально существующий политический феномен, который подтверждается как математико-статистическими исследованиями (К. Хендрикс, Т. Скочпол), так и историческими кейс-стади. При этом свой вклад в агрессивность вносят как «революционный», так и «нефтяной» факторы. Говоря о роли «революционного» фактора, следует отметить, что революция является универсальным селектором риск-толерантных и агрессивных лидеров. Революция обрамляется идеологией, которую новые власти стремятся экспортировать в другие страны. Наконец, революция уничтожает механизм сдержек и противовесов, что развязывает руки новой элите. Говоря о «нефтяном» факторе, следует отметить, что приток нефтедолларов подпитывает внешнеполитические амбиции правящей элиты и позволяет ей более ассертивно вести себя на международной арене.

References

Alfonsi Christian. 2006. Circle in the Sand: Why We Went Back to Iraq. New York: Doubleday.
Bakhash S. 1982. The Politics of Oil and Revolution in Iran: A Staff Paper. Washington, DC: Brookings Institution Press.
Bellin Eva. The robustness of authoritarianism in the Middle East. – Comparative Politics. 2004. No 36(2). P. 139–157.
Bulloch John, Harvey Morris. 
1991. Saddam’s War: The Origins of the Kuwait Conflict and the International Response. London: Faber & Faber.

Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. – Energy Research & Social Science. 2014. No 1. Р. 200.
Collins S. D. 2005. Breaking the mold? Venezuela’s defiance of the neoliberal agenda. – New Political Science. No 27(3). P. 367–395.
Venezuela: Political Conditions and US Policy. Washington, DC: Congressional Research Service. 2008.
Cordesman Anthony H. 2007. Iran’s Revolutionary Guards, the Al Quds Force, and other intelligence and paramilitary forces.
Executed at dawn. In Iraq, the death sentence was carried out for Saddam Hussein. – First channel. 30.12.2006. (in Russ.) URL: https://www.1tv.ru/news/2006-12-30/216127-kaznen_na_rassvete_v_irake_priveden_v_ispolnenie_smertnyy_prigovor_saddamu_huseynu (проверено 8.12.2021).
Galtung Johan. A structural theory of aggression.  Journal of Peace Research. 1964. No 1(2). P. 95- 119.
Goldberg Ellis, Erik Wibbels, Eric Mvukiyehe. Lessons from strange cases: democracy, development, and the resource curse in the U.S. states. – Comparative Political Studies. 2008. No 41(4–5). P. 477–514.
Goldstone Jack A. 
Revolution, war, and security. – Security Studies. 1997. No 6(2). P. 127–151.

Ghosn F., G. Palmer, S. A Bremer. The MID3 data set, 1993– 2001: procedures, coding rules, and description. – Conflict Management and Peace Science. 2004. No 21(2). P. 133.
Giraldo Jeanne K., Harold A. Trinkunas. 2007. Terrorism Financing and State Responses: A Comparative Perspective. Stanford University Press.
Gurr Ted R. War, revolution, and the growth of the coercive state. – Comparative Political Studies. 1988. No 21(1). P. 45.
Hendrix C.S. Oil Prices and Interstate Conflict Behavior.  Peterson Institute for International Economics Working Paper. 2014. No 14-3. Р. 10.
Hiro Dilip. 1985. Iran under the Ayatollahs. London: Routledge & K. Paul. P.208-211.
Hugo Chavez was born 60 years ago. – Moscow 24. 28.07.2014. (in Russ.) URL: https://www.m24.ru/articles/utraty/28072014/51487 (accessed 8.12.2021).
Karl T.L. 1997. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press. Р. 67, 71.
Khalil Samir. 1990. Republic of Fear: The Inside Story of Saddam’s Iraq. New York: Pantheon Books.
Maoz Zeev. 1996. Domestic Sources of Global Change. Ann Arbor: University of Michigan Press.
Marcano Cristina, Alberto Barrera Tyszka. 2007. Hugo Chávez: The Definitive Biography of Venezuela’s Controversial President. New York: Random House. P. 275.
Menashri David. 1990. Iran: A Decade of War and Revolution. New York: Holmes & Meier.
Moin Baqer. 2000. Khomeini: Life of the Ayatollah. New York: Macmillan
Morrison Kevin. Oil, non-tax revenue, and the redistributional foundations of regime stability. –International Organization. 2009. No 63. P. 107–138.
Norton Augustus Richard. 2009. Hezbollah: A Short History. 1st edn. Princeton University Press.
Political Studies. No 40(8). P. 995.
Rose G. Neoclassical Realism and Theories of Foreign Policy. – World Politics. 1998. No 51(1). Р. 167.
Ross Michael L. 2012. The Oil Curse: How Petroleum Wealth Shapes the Development of Nations. Princeton University Press.
Sciolino Elaine. 1991. The Outlaw State: Saddam Hussein’s Quest for Power and the Gulf Crisis. New York: Wiley P.141.
Skocpol T. Social revolutions and mass military mobilization. – World Politics: A Quarterly Journal of International Relations. 1988. No 40(2). P. 147–168.
Suzuki Shogo. Seeking “Legitimate” Great Power Status in Post Cold War International Society: China’s and Japan’s Participation in UNPKO. – International Relations. 2008. No 22(1). P. 45–63.
The Iran-Hamas Alliance.  Jewish Policy Center. Fall 2007. URL: https://www.jewishpolicycenter.org/2007/08/31/the-iran-hamas-alliance/ (accessed 8.12.2021).
Tripp Charles. 2002. A History of Iraq. Cambridge University Press. P.238.
Venezuela, Colombia and Ecuador end the conflict. – RBC. 8.03.2008. (in Russ.) URL: https://www.rbc.ru/politics/08/03/2008/5703cb899a79470eaf769965 (accessed 8.12.2021).
Venezuelan troops mobilise as Farc dispute nears boiling point.  The Guardian. 4.03.2008. URL: https://www.theguardian.com/world/2008/mar/04/colombia.venezuela?gusrc=rss&feed=networkfront (accessed 8.12.2021).
Von Drehle David, R. Jeffrey Smith. 1993. U.S. strikes Iraq for plot to kill Bush. Washington Post: A01.
Ulfelder J. 2007. Natural-resource wealth and the survival of autocracy.
Usmanov R. Kh. Implementation of the principles of the Islamic state in the modern Islamic Republic of Iran.  Cyberleninka. (In Russ.) URL: https://cyberleninka.ru/article/n/realizatsiya-printsipov-islamskogo-gosudarstva-v-sovremennoy-islamskoy-respublike-iran/viewer (accessed 8.12.2021).
Walt Stephen M. 1996. Revolution and War. Ithaca: Cornell University Press
Woods Kevin M., David D. Palkki, Mark E. Stout. 2011. The Saddam Tapes: The Inner Workings of a Tyrant’s Regime, 1978–2001. Cambridge University Press.
Wurmser Meyrav. The Iran-Hamas alliance.  in Focus. 2007. No 1(2).

Литература на русском языке

60 лет назад родился Уго Чавес.  Москва 24. 28.07.2014. URL: https://www.m24.ru/articles/utraty/28072014/51487 (проверено 8.12.2021).
Венесуэла, Колумбия и Эквадор прекращают конфликт.  РБК. 8.03.2008. URL: https://www.rbc.ru/politics/08/03/2008/5703cb899a79470eaf769965 (проверено 8.12.2021).
Казнeн на рассвете. В Ираке приведeн в исполнение смертный приговор Саддаму Хусейну.  Первый канал. 30.12.2006. URL: https://www.1tv.ru/news/2006-12-30/216127-kaznen_na_rassvete_v_irake_priveden_v_ispolnenie_smertnyy_prigovor_saddamu_huseynu (проверено 8.12.2021).
Усманов Р.Х. Реализация принципов исламского государства в современной Исламской республике Иран. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/realizatsiya-printsipov-islamskogo-gosudarstva-v-sovremennoy-islamskoy-respublike-iran/viewer (проверено 8.12.2021).

Tags: